Схимонах Иларион «На горах Кавказа» | Православные книги

Православные книги

Паисий Святогорец,Иоанн Лествичник,Василий Великий,Иоанн Дамаскин,Матрона Московская,Схимонах Иларион,Архимандрит Ювеналий,Читать.

Схимонах Иларион «На горах Кавказа»

К этому же побуждало меня и нашедшее на меня уныние – страшная болезнь душевная,
ведомая лишь безмолвникам, препровождающим, ради любви Христовой, житие свое в
горах и вертепах, в совершенном удалении от людскаго общения.

Да и ещё, кроме всего этого, в сердце была какая-то тайная надежда, что, быть
может, не встретим ли что-либо особенное, какого-нибудь истиннаго раба Божия –
сотоварища нам пустынника, труждающагося о Имени Господнем в сих многотрудных
местах, где редко и едва ли когда-либо проходит даже и нога охотника. Слух о
таковых отшелниках, безвыходно живущих в глубинне малыми обществами, много раз
доходил и до нас, что есть у них там церкви и свои священники и всё
хозяйственное заведение. И случается, что в иной раз как-нибудь и выйдет оттуда
один из них по нуждам своим в мирское селение, а по исполнении, быстро и
скоротечно опять возвращается в превожделенное свое уединилище, полное духовнаго
мира и Небесной радости. И бывает, по большей части, хождение их по высотам гор,
местами трудными и едва проходимыми. Вот таковаго-то человека встретить и было у
нас в сердце тайное предчувствие, и оно, как увидим впоследствии, не обмануло
нас. Взяв сухарей, ползли мы рано утром с послушником своим по крутизнам и
горным уступам вверх, хватаясь руками за ветви дерев, корни и камни, где только
и как можно, перелазя овраги и пропасти и восходя всё выше и выше.

По слабости сил, с великим трудом лишь вечером достигли границы, где кончается
растительность и начинаются скалистые утёсы и остроконечные шпили, выдающиеся в
воздухе своею возвышенностью над всею страною, и как бы бдительные стражи
неусыпно назирающие всю окрестность. На многие из них взобратся уже нет никакой
возможности, так как они отрубом и вертикально устремляются вверх; а на
некоторые и ещё возможно взойти по причине устипов и отлогости сторон.

Усмотревши удобное место, сели мы для отдохновения, а пожалуй скорее для ночлега.
Обозревшись же, увидели себя на страшной высоте, превыше всего видимаго
пространства, вся окрестная страна была у нас под ногами.

И вот открылся очам нашим поразительный вид горных хребтов и восхитительно
живописная красота местности на все стороны и по всему протяжению до самаго
горизонта, куда только достигал глаз. Зрелище было воистину неописуемое,
подобнаго коему едва ли ещё где-нибудь можно видеть, потому что природа
Кавказская исключительная, своеобразная и единственная, пожалуй на всём шаре
земном. Солнце клонилось к западу и своими лучами золотило всю страну: и вершины
гор, и глубокия пропасти, зияющия мраком и наводящия страх, и небольшия, между
горами кое-где видневшияся, полянки, покрытыя зеленью.

Нет возможности изобразить расположение гор, их великое пространство, красоту и
чудное разнообразие, поражающее зрителя удивлением, выше всякаго слова и мысли.
Горы представляли из себя какия-то разно-характерныя колонны, чрезвычайно
красивыя и весьма неуклюжия, и тянулись длинным рядом, который иногда вдруг и
как-то смело прерывался страшною пропастью, другою и третьею; потом опять
начинался и снова тянулся до новой пропасти, а там в дали исчезал за новыми
высотами гор. То показывали вид изуродованный, перемешанный и до крайности
разнообразный, так что форму их очертания невозможно передать никаким словом.
Они похожи на то, как, если бы, в сильном трясении вдруг обратились в застывшее
состояние. И каких только странных видов тут не было для взора!… То, как два
брата, любезно обнявшись, идут по дороге: так две скалы, переплетшись друг с
другом, стояли на чистом местечке под стеною горы. А то, как бывает в драке,
один, поборовши другого, становится ногами своими на груди его; так точно и
здесь – одна скала стоит на другой, показуя своим воинственным видом как бы
одоление и попрание соперника своего. Там видится, как будто охотник,
наклонившись, метит устрелить зверя в добычу себе. То, столпившись в одни кучу,
группа небольших курганчиков, напоминает семейство птенцов, их же кокош собирает
под криле свои. А вот, в стороне от них, виднеется неизмеримой величины обширная
гора, и она привлекает внимание своею великою, паче меры, огромностью;
правильным и красивым очертанием, выдаваясь посреди всего окружающаго её, она
победоносно и как-то величаво возносит почти к облакам свой исполинский остов и
могучую главу и видимо господствует над всем множеством окружающих гор, будучи
им как бы царица, или якоже мать. Иныя горы являют подобие величественных
соборов, увенчанных главами, а другой шпиль, как стрела идёт вверх, без сомнения
показуя этим человеку путь к Небесам; в другом месте скала являла подобие
медведя или черепахи, а то принимала безформенный вид или же просто лежала груда
обыкновенных камней.

На более низких местах и как бы отступивши от гор, виднелись более спокойныя
пространства, покрытыя зеленью, и по ним были разбросаны пасущияся стада азиатов;
издали они показывались чёрными точками, медленно движущимися по зелёному фону.
По окраинам некоторых сторон тамошняго пространства стройно и красиво стояли
длинные ряды дерев, как бы посаженныя искусною рукою. Они похожи были на то, как
бывает на войне, когда уготовляясь на брани, стоят полки против полков. До слуха,
чуть доносился слабый звук реки Урупы, текущей внизу у подошвы гор.

Во всём пространстве вокруг нас царствовала мёртвая тишина и совершенное
молчание: то было отсутствие всякой житейской суеты. Здесь природа, вдали от
мира, праздновала своё успокоение от суеты и являла таинство будущаго века.
Просто сказать – это было царство духовнаго мира и безмятежности,– новый мир не
в пример лучше того, в коем живут люди: освобождение души от всего вещественнаго,
земного и плотского; свобода духа, жизнь, свойственная его невещественной
природе; это был нерукотворенный храм Бога живаго, где всякий предмет глаголал
славу Его и исполнял Божию службу своим безгласным, но вразумительным вещанием,
проповедуя Его всемогущество, присносущую силу и Божество. Оглянулись мы назад и
были поражены новым необычайным явлением: цепи снеговых гор тянулись по черте
горизонта и, залитыя лучами Солнца, показывались пламенеющими.

Явление дивное и весьма очаровательное!!! Там же виднелась и знаменитая на всём
Кавказе гора Эльбрус, снеговая вершина которой золотом горела в лучах вечерняго
небосклона.

В общем же пред нами была картина красоты неописуемой! Книга природы раскрывала
нам здесь одни из роскошных страниц и мы видели и всюду читали явленнейшия силы
Божии и чрез разсматривание твари познавали невидимыя Божии совершенства (Рим. 1:20).
Необъятный простор пространства, как безбрежное море, разлившийся на все стороны,
поражал нас своею величественностию и уносил мысль куда-то далеко за пределы
всего временнаго. Он напоминал о безконечном всемогуществе Божием и Его
неограниченном владычестве, вседержавной силе и вездесущии, и вливал в нас
ощущение страха и благоговения, коим безспорно и безусловно обязана Ему всякая
тварь, как к Отцу природы и Содетелю всяческих.

Безмолвие гор и удолий порождало новое чувство: то было состояние неисповедимой
тишины и покоя, коими объяты были все наши душевныя чувства и расположения; то
была тихая и духовная радость – был глас хлада тонка, идеже Господь (3 Царь. 19:12).

И действительно – Дух Божий, Иже везде сый и вся исполняяй и содержай всю тварь
видимую и невидимую, как-то ближе и ощутительнее слышался сердцу и более полным
наитием наполнял все внутренния силы души, чего прежде с нами не было никогда.

И так мы сидели и молчали, смотрели и удивлялись и священным восторгом питали
сердца свои, переживая те возвышенныя минуты внутренней жизни, когда человек
ощущает близость незримаго мира, входит в сладкое с ним общение и слышит
страшное присутствие Божества. В это время, исполняясь святыми чувствами, он
забывает всё земное. Сердце его, разогреваясь подобно воску от огня, способным
делается к восприятию впечатлений горняго мира. Оно пламенет чистейшею любовию к
Богу, и человек вкушает блаженство внутренняго Богообщения; слышит в чувстве
своём, что не для земной суеты, но для приобретения вечности даются ему короткие
дни земного бытия.

Испытав это возвышенное и духовное состояние, невольно предлагаешь себе
благоговейный вопрос: зачем Всевышний Господь укрыл славу Своего премудраго
Творчества так далеко от мира – в местах недоступных, посреде гор и вертепов и
пропастей земных?… И зрят её только немногие насельники пустыни, уединённые
отшельники?… Мы же говорить об этом не находим благоприличным, чтобы вместо
пользы не причинить вреда и тем, кто живёт в пустыне и кто не имеет возможности
к сему, хотя бы и желал; а более всего тем, кои признают этот образ жизни
совершенно неполезным, не понимая его содержания и внутренней силы. Лучше всего
всякиц пусть смотрит на этот вопрос по мере своего умственнаго кругозора.

Глава 2.

Замечательная встреча со старцем пустынножителем, и начало беседы с ним о
духовном деле

Итак – пребывая в состоянии духовной восторженности и упоеваясь созерцанием
красот Божиих, щедрою рукою разлитых по лицу пустыни, мы обратили внимание вниз
и с удивлением заметили вдали идущаго человека с большою котомкою за плечами;
медленными и утруждёнными шагами, поникши головой, спускался он по горной
наклонности в глубокую сожжённую котловину. Иногда виден был весь, выходя на
вершины холмов, иногда совсем изчезал, погружаясь в пропасти и низменности между
холмами, то опять показывался и двигался по направлению к нам.

Поразительно, а вместе с тем и весьма умилительно было видеть человека в сих
пространствах безлюдной страны, где, как известно нам, кроме разве охотника, и
то не в это время, никогда не бывает людей. Всматриваяс ближе, заметили, что это
был человек, принадлежащий к нашему монашескому званию, и весьма обрадовались,
надеясь узнать от него много полезнаго, касательно своей пустынной жизни. Когда
же он был от нас недалеко, мы приветствовали его обычным между монахами
приветствием: «благословите, батюшка»!

– Бог благословит! – послышался искренний и братский отвт.

– Садитесь, пожалуйста с нами,– сказали мы,– вот кстати, у нас и чай готов!

– О! это хорошо,– отвечал незнакомец,– а я так притомился, что чут жив!

– Куда Бог несёт? – спросили мы.

– Да ходил в монастырь (Зеленчукский) по своим духовным нуждам, а теперь иду в
свою пустыню.

И затем пришедший пустынник в совершенном изнеможении повалился на землю, снял
шапку и лёг, растянувшись на земле во весь рост и положивши голову на сумки, как
делают вообще все пустынники. Мы воззрели на него: это был старец уже глубоких
лет; пот, как весною ручьи, лился по лицу его, и он был весь мокрый и покрыт
пылью. Потом он рукою утёр лицо свое и прославил Бога, сотворив благодарственную
Господу Богу молитву, говоря: «Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе,
Боже»!

– Уморились, батюшка? – спросили мы.

– Да, уморился очень сильно, шёл целый день, а жар нестерпимый и воды нет.

– Ну, а далече отсюда ваша пустыня?

– Да, пожалуй, дня три нужно идти -около Аксибая, на Чёрной речке.

– Много вас там?

– Там много пустынников.

Категория: книги